Воскресенье, 15 Февраль 2015 12:57

Елена Смирнова: «...Благодарю Бога, что посылает всегда мне спутников, молитвенников, учителей...»

Елена Александровна СмирноваЕлена Александровна Смирнова
Интервью с литературным редактором, составителем многочисленных православных книг, а также автором цикла передач на радио "Радонеж" Еленой Александровной Смирновой.

 

Елена Александровна, расскажите, пожалуйста, немного о себе (своей семье), кто Вы по профессии и чем Вы занимаетесь?

По образованию я литературный редактор, закончила факультет Журналистики, отделение Редактирование Московского Полиграфического института (ныне Академия Печати). Я — книжный человек (дай Бог, не библейский «книжник»).  Мама моя, Пелагия Ионовна, служила учительницей, даже была директором сельской школы в войну, когда чернила делали из желудей, писали на обрывках газет и зимой мерзли в классах в тулупах, валенках и рукавицах. Папа, Александр Иванович, был любимцем всей родни, добрым и веселым, он прошел всю войну до Берлина, после войны долго болел и рано умер, когда мне было шесть лет.

С младенчества я любила книги, уже до школы «поглощала» их и этим удивляла библиотекарей. С пяти лет была записана в библиотеки. Так что учителя мои — книги, музеи, филармония, театры, даже планетарий. Пока училась в школе, мы жили без телевизора. Поэтому я выбрала ВУЗ, непосредственно связанный с книжным делом, хотя также хотелось быть историком и искусствоведом.

Господь выполнил и это мое детское желание. Долгое время я работала в издательстве «Советский художник», выпускающем книги и альбомы по изобразительному искусству и принадлежащем в то время Союзу художников СССР. Это издательство также занималось проблемами книжного искусства и имело лучших дизайнеров книг. Будучи негосударственным, имело возможность иногда публиковать книги и статьи по христианскому искусству. Большинство сотрудников были верующими, некоторые участвовали в православных самоиздатах.

В 90-е годы, когда издательство расформировалось, я трудилась в разных редакциях, преподавала в одном из гуманитарных университетов журналистику, редактирование разных видов литератур и изданий, историю письменности и книгопечатания, литературу, русский язык, стилистику. Чтобы привлечь молодые души к Богу, к Православной Церкви,  вела у студентов факультатив «Редактирование сакральных текстов», где мы вслух читали Священное Писание и толкования святых отцов, водила их в храмы на богослужения.

С 1995 года я вернулась к издательской деятельности и начала заниматься составлением и редактированием православных книг. Так исполнилось и мое желание стать историком и даже более: Господь призвал меня на поприще популяризатора истории Церкви. С тех пор я автор книг о святителе Нектарии Эгинском, о Бутовском священномученике Алексие Скворцове,  также многочисленных статей в православной периодике и сборниках; составитель книг «Антоний Великий. Поучения», «Святитель Антоний Воронежский», «Святитель Ермоген, Патриарх Московский» (два разных издания), «Пюхтица - Святая гора», «Не в силе Бог, но в правде» (Александр Невский)»; альбома «Не прощай, а здравствуй» и сборника «Жил на острове подвижник» (оба о старце Николае Гурьянове), а также сборников духовных писем святителя Иоанна Златоуста («Слава Богу за все»), святителя Игнатия (Брянчанинова - «Пишу к вам прямо из сердца»), затворника Задонского Георгия («Передаю вам слово души моей») и разных других изданий. В последние годы также выступаю на радио «Радонеж» как журналист и автор циклов передач.

Елена Александровна, расскажите, пожалуйста, как судьба привела Вас в Храм Всех Святых на Кулишках, как Вы познакомились с Владыкой Афанасием?

Церковь Всех Святых на Кулишках я посещаю давно. Еще с начала 1990-х годов нередко заходила сюда и с радостью наблюдала, как этот, всегда привлекавший внимание прекрасной архитектурой храм и внутри постепенно наполнялся благолепием, а главное  молитвенной благодатью. Храм у меня ассоциировался с одним из главных  событий русской истории — с Куликовской битвой. Настоящий памятник воинской славы, памятник ратникам, отстоявшим в том числе и нашу веру. Я приходила сюда в дни памяти Святого благоверного князя Димитрия Донского, иногда на Рождество Богородицы, а также в Димитриевскую родительскую субботу. Поминала здесь в числе куликовских воинов предка святителя Игнатия (Брянчанинова) — Михаила Бренко, который геройски погиб в одежде Дмитрия Донского и под его знаменем. Поэтому нередко бывала в храме, трудясь над составлениями сборников писем святителя Игнатия.

Когда я узнала, что в этом храме открылось подворье Александрийской Церкви, то стала посещать здесь византийские богослужения. Они меня покоряли особой молитвенной сосредоточенностью и рождали в душе глубокие покаянные чувствования.  В храме Всех Святых на Кулишках составился благодаря настоятелю, владыке Афанасию Киринскому, изумительный хор. Владыка и сам, бывало, по вдохновению выходил на клирос и с чувством славословил песнопениями Бога, словно духовный соловей.

Я всегда звала своих верующих знакомых в этот храм послушать греческие распевы. И они тоже восторгались и песнопениями, и торжественностью необычных богослужений. Особенно в Страстную седмицу, когда плачешь под горестные молитвы владыки Афанасия у Креста, видишь сугубое окропление Рапятия благовониями, лицезреешь благоговейное снятие Господа с Креста, слышишь грохот землетрясения в Великую Субботу и цепенеешь под падающими от землетрясения листьями лавра... Эти бережно дошедшие до нас из глубин веков святоотеческие богослужебные традиции позволяют глубже и зримее ощутить истину и вселенскость Православия.

И, конечно, я постоянно приходила в этот храм поставить свечи в алтарь и заказать молебны, когда трудилась над созданием книги «Антоний Великий. Поучения». Ведь этот сборник состоит не только из наследия преподобного Антония, но и из повествований о его учениках. Все они — великие святые Александрийской Церкви. Я всегда радовалась и благодарила Господа, что можно молиться этим столпам Православия здесь, в Москве, на подворье их Церкви.  Каждого из этих святых, особенно пустынников, люблю всей душой. Любопытно то, что я («кто я такая?») и в мыслях не имела создавать сборник об Антонии Великом и его учениках. Да и заказа такого от издателей у меня не было. Просто пока собирала материалы для серии книг «Письма о духовной жизни», мне стали регулярно попадаться тексты преподобного Антония, даже если заказывала в библиотеках что-то другое, вместо этого мне «ошибочно» приносили тексты, связанные со святым. Когда их набралось достаточно много, я подумала, что это неспроста. Выяснив, что такового полного издания в России не было, написала заявку в издательство Сретенского монастыря, получила благословение и, дополнив житиями учеников и последователей Антония Великого, составила сборник. Позже, из писем святителя Феофана Затворника, узнала, что о подобном издании размышлял и он когда-то, переводя Добротолюбие.

Занимаясь вплотную духовной литературой, зримо ощущаешь рядом с собой и тех святых, жития которых изучаешь, и тех, о которых в данный момент не вспоминал. Это тайна Божия и особая милость и помощь нам, грешным людям. В древности знали это и потому ежедневно читали жития святых дня.

Приходя в храм Всех Святых на Кулишках, я видела, как много у настоятеля подворья митрополита Киринского Афанасия духовных чад, какая большая очередь исповедников и как ревниво они оберегают свое право быть духовным чадом. Однажды, несколько лет назад, когда владыка шел после богослужения и всех благословлял, он вдруг спросил мое имя.  Я сказала: «Елена», а он мягко поправил меня по-гречески: «Элэни». Мне очень понравилось такое звучание. Так мы и познакомились. Потом он узнал, что я очень тяжело заболела и крепко поддержал меня своими действенными молитвами. Также владыка постоянно вселял в меня надежду на скорое выздоровление и даже неожиданно привез мне с Кипра, своей родины, святыни в утешение и для исцеления. Такие добропамятование и милосердие всегда трогательны, именно они врачуют, особенно духовно. Также врачевательны у владыки и исповеди, и духовные советы.

Как-то раз после одной из своих возвышеннейших проповедей Владыка с амвона призвал  прихожан взять каждому на себя  какое-нибудь послушание для храма. Я подошла к нему и попросила помочь выбрать послушание, так как не знала, какие уже имеются у остальных и в чем нужда. Владыка Афанасий благословил ежемесячно заниматься расписанием богослужений для храма, а главное — составлением для этого расписания житий Александрийских святых на каждый день. Так я вновь приникла к тому духовному источнику, который и привел меня в храм Всех Святых, приникла, чтобы еще глубже впитать в себя его сладость.  А главное — поделиться этим неоскудевающим сокровищем. 
Не могу не поделиться и своей особой радостью и искренним изумлением от того, что во время празднования Рождественских святок этого 2015 года мне неожиданно была вручена владыкой Афанасием медаль Кирилла и Афанасия Александрийских за работу над Синаксарием Александрийских святых. Принимая от всей души этот, конечно, незаслуженный мною дар, я приношу благодарность прежде всего за доверие, оказанное мне поручением составить жития святых древнейшей Александрийской Церкви, и за полученную сугубую благодать во время это духовного труда.

Елена Александровна, по благословению Владыки Афанасия Вы занимались подготовкой материалов по житиям Александрийских святых, что нового для себя Вы узнали, изучая жизни святых?

Изучая эти жития, я поразилась тому необыкновенному многообразию спасительных путей, которыми неуклонно шли в Царствие Небесное святые Александрийской Церкви. Поражалась подвигам аскетов-пустынников, ведь недаром некоторые из них именуются Великими: Антоний, Макарий, Пахомий, Онуфрий...  Подвизаться под пламенными обжигающими лучами солнца, не имея воды, но имея упование на одного Бога! Неустанно сражаться со своими страстями и бесовскими кознями и при этом еще непрестанно молиться не только о своей душе, но о многих и многих душах... Мы миряне вряд ли можем повторить такие вышеестественные подвиги, но можем учиться их пламенной вере и любви, а также стойкости в подвигах и испытаниях. Разве не может служить для нас примером Павел Препростый, который, живя всю жизнь в миру и, будучи уже средовеком, уйдя в пустыню, за три дня стал истинным аскетом и чудотворцем? Правда, под руководством самого Антония Великого, но ведь главное, как говорил преподобный Серафим Саровский, иметь решимость на подвиг. Разве не можем подражать стойкости и мудрости Павла Фивейского, рассудительности и милосердию Герасима Иорданского, глубине покаяния Марии Египетской, кончину которых оплакивали даже дикие львы? 
А Александрийские святители, которые не щадили живота своего за сохранение и чистоту Православия! Также будучи аскетами, они дерзновенно, как орлы, парили в небесном богомыслии и, как Христовы воины, посекали душепагубные еретические полки. Благодаря этим твердым защитникам православных догматов, мы имеем сегодня ту веру, которую исповедовали первохристиане. Среди этих духоносных столпов — святители Александрийские Афанасий, Кирилл, Александр, Петр и другие, глубоко мною почитаемые хранители Православия... Преклоняясь перед жизненным и духовным подвигом святителя Афанасия, я скорблю, что не так много вышло о нем книг, как должно бы. Ведь мы, сегодняшние христиане, в огромной мере обязаны ему спасением каждого из нас для вечности.

Вспомним и целые сонмы мучеников за Христа. Часто у нас Египетские святые сообразуются с пустыней, с монашеским подвигом — благодаря всеми любимым патерикам. Многих из них я хорошо узнала также и по Добротолюбию, и особенно, когда составляла книгу об Антонии Великом. Но эта земля взрастила и Христовых ратников, которые истово «до крове» исповедовали Христа: великомучеников Мину, Артемия,  мучеников Галактиона и Епистимию, Хрисанфа и Дарию, Нестора, Уара, Арефу, священномученика Дионисия, великомученицу Екатерину... Каких только бесчеловечных страданий им не пришлось перенести, сохраняя верность Христовой вере, евангельским заповедям!  Разве не можем мы укрепляться их стойкостью,  читая о том, как Сам Господь и святые Ангелы приходили им на помощь и как мучители, поражаясь чудесам мучеников,  становились в ряд исповедников Христовой веры?

Мне кажется, уже пришло время издать в России полный Александрийский синаксарий. Тем более, что сейчас все имеют прекрасную возможность для паломничества в Египет — землю, освященную стопами Святого Семейства, а также молитвами и подвигами множества Александрийских святых. К тому же в России миллионы верующих носят имена святых Александрийской Церкви и должны быть знакомы с их житиями, чтобы глубже понимать того святого, которому ежедневно молятся.

Елена Александровна, хотелось узнать, каких православных святых Вы почитаете больше всего и почему?

Я, конечно, преклоняюсь перед всеми святыми и полагаю, что мне никогда не достичь их духовной вершины, хотя и очень хочется беспреткновенно подниматься по небесной лествице. Но это, скорее всего, не моя мера. Поэтому прошу у всех молитв за мое недостоинство.

Кроме Александрийских святых, я много занималась изучением житий Русских подвижников, так как приходилось редактировать книги о них и участвовать в издании «Истории Русской Церкви» митрополита Макария (Булгакова). Русские святые мне наиболее близки. Глубоко почитаю преподобного Сергия Радонежского и Киево-Печерских монахов, да и родилась я в день памяти преподобного Феодосия Печерского и в день рождения аввы Сергия.  Люблю и посещаю Троице-Сергиву и Киево-Печерскую лавры и их подвижников, считала честью потрудиться во их имя.

Елена Александровна и прихожане нашего храмаЕлена Александровна и прихожане нашего храма

Глубоко почитаю батюшку Серафима Саровского, часто езжу в Дивеево, бывало, что по нескольку раз в год, оставаясь на послушания. Много имела от него чудес и чувствую его как живого.  Постоянно перечитываю Летопись Дивеевской обители, впитываю житие святого, прошу его молитв. Не могу также не сказать о том, что я восхищаюсь службами в дни памяти батюшки Серафима, которые проходят в храме Всех Святых на Кулишках. Нигде с такой любовью не исполняют акафист преподобному Серафиму, с каким  поет его владыка Афанасий, который сам перевел этот акафист на греческий язык.

Особые святые для меня — старец Московский Алексий и священномученик Сергий Мечёвы, в чей храм я хожу молиться. Интересно, что, когда я болела, то все знаковые лечебные дни у меня происходили в дни памяти священномученика Сергия. Меня в больнице об этом постоянно оповещали по телефону. Глубоко признательна прихожанам храма святителя Николая в Клённиках, где покоятся мощи старца Алексия, за их всемерную помощь в дни моей болезни, за общехрамовые молитвы, за посещения меня. Когда-то старец Алексий и его сын священномученик Сергий организовали особую общину — «церковно-покаяльную семью», и сейчас эта мечёвская традиция восстанавливается, благодаря молитвам и заступничеству святых настоятелей храма. 

Ежедневно молюсь и своей святой — равноапостольной царице Елене, моей помощнице и вдохновительнице в трудах. Один из самых моих любимых святых — это, конечно, святитель Николай. У меня крёстный был Николай, и после его кончины я стала звать святителя своим крёстным, прося его особой родственной защиты. Он страж моей церковности — от крестин до второго воцерковления и введения в храмы, связанные с посвящением ему. 

Также постоянно обращаюсь с молитвой к святителям Иоанну Златоусту, Афанасию Александрийскому, Нектарию Эгинскому, Иоанну Шанхайскому; Ермогену, Филиппу, Иову, Тихону Московским,  святым апостолам, особенно Иоанну Богослову, а также святому Иоанну Предтече, который принял меня с младенчества в своем храме и помогает в покаянии. Молюсь святым новомученикам и исповедникам Российским, всегда ощущала их рядом, когда собирала материалы к их прославлению. Самый любимый мною новомученик — святитель Кирилл Казанский (Смирнов). Мне посчастливилось писать  статью и редактировать книгу о нем.

Сердечно почитаю Заступницу Усердную рода христианского — Божию Матерь, покров Которой я всегда ощущаю и в трудные, и в радостные  дни. Всех святых не перечесть. Каждый день смотрю календарь, чтобы узнать святого этого дня и помолиться. Все святые, молите Бога о нас!

Очень важно, чтобы в жизни рядом был человек, который разделяет твои взгляды и всегда готов дать добрый совет. А есть ли в вашей жизни такой человек? В храме или просто в жизни?

Такие люди у меня есть. Среди них — конечно, родственники (особенно верующие), а также те закадычные друзья, с кем знакома с детсадовского возраста, со школьной скамьи. Конечно, более всего мне близки прихожане моего храма, духовник — с ними мы как бы идем в одной связке, одним путем, любя и терпя друг друга. Нас связывает взаимная молитва и помощь во время скорбей и болезней.

В дни особенной духовной нужды я обращалась за помощью к старцу Феодориту, который подвизался в Псково-Печерском монастыре, а потом был направлен духовником в Дивеево и там был похоронен уже в схиме. Также окормлялась у архимандрита Авеля (Македонова) в Иоанно-Богословском монастыре под Рязанью. Спрашивала советов и у старца Илия, и в Троице-Сергиевой лавре. Эти советы стараюсь воплощать и сейчас.

К сожалению, в настоящее время попадаются и лжестарцы. Мне они тоже попадались, но Господь всегда выявлял фальшь и ограждал от зла. Благодарю Бога, что посылает всегда мне спутников, молитвенников, учителей.

Елена Александровна, расскажите, пожалуйста, о православных традициях принятых в вашей семье?

Мои предки были верующими людьми, соблюдающими все предания и благочестивые обычаи. Среди них есть те, кто пострадал в годы гонений за веру. Прадедушка Максим был расстрелян, иные родственники попали в сталинские концлагеря, дедушка с бабушкой и все их малые дети стали лишенцами за то, что взяли в семью деток близких родственников — «врагов народа», сосланных в чем есть в Казахстан и выброшенных зимой из поезда в голую степь.  Лишь Господь их спас за веру. Когда дядя Андрей после отхода поезда пошел ночью в пургу искать кров, он привязал к руке своей беременной супруги  конец шерстяного клубка, который им успела кинуть моя бабушка. Он молясь шел в разные стороны под слепящим снегом, разматывая клубок, и наткнулся на верблюда, который был привязан у юрты. Их жизнь и жизнь их детей была спасена молитвами и милосердием всех родных. Мама же моя с единоутробным братиком вынуждены были в 8 лет зимой нищенствовать, так как соседям запретили им помогать. Они были полуодеты, за ними, бывало, плелись и голодные волки, но, молитвами родителей, не трогали. Невзирая на гонения и доносы, иконы у нас в доме никто не выбросил, бабушка с дедушкой молились на коленках перед ними за детишек. Любили Иисусову молитву и ею спасались, когда взорвали храм. Родственников ездили отпевать за многие десятки километров.

Папа в детстве водил меня в храм, пока был жив. Он прошел всю войну и был глубоко верующим, укреплял себя в церковной молитве. Наша семья жила тогда в старом московском закрытом дворике на Пресне у церкви Рождества Иоанна Предтечи, которая не закрывалась. Дом когда-то принадлежал этому храму, сдавался внаем. Я постоянно бывала в храме, знала все его уголки, бегала на крестины и венчания, любила запах ладана, огоньки лампад, иконы с неземными ликами, тихих московских старушек. Для меня церковь было продолжением дома, только более торжественным и таинственным.

Родители приучили меня постоянно посещать родные могилки на кладбище, ухаживать за ними. Дружить с нищими около церкви, помогать им. Помню, как папа давал мне для них бутерброды с маслом и сахарным песком, печенье, конфетки. Когда была маленькой, любила общаться с нищими военными инвалидами, которые просили милостыню у церкви Иоанна Предтечи на Красной Пресне. Молча сидела с ними рядом и смотрела на улицу, на прохожих, на птиц. Безногие калеки-воины всегда сидели на деревянной дощечке и передвигались, опираясь руками на «утюжки». Были со мной добрыми, ласковыми, приветливыми.

Дома мы целом семейным кланом отмечали Пасху, всегда были у нас куличи, крашеные яички, вербочки. Ходили с ними на могилки похристосоваться с родными — живыми и усопшими, поздравить с Великим днем. Мама мне много рассказывала о старых обычаях: как и в чем ходили в церковь, как справляли Рождество, какие колядки или старины пели, как отмечали Святую Троицу, плели березки, измеряли выпечными «лесенками» рожь на Вознесение, как пекли жаворонков на Сорок мучеников, выпускали птиц на Благовещение, несли первые яблоки, мед и мак на освящение, как всегда служились молебны о дожде и урожае, какие традиции похорон и поминаний соблюдались, кто и как читал Псалтирь по усопшим.

К сожалению, уже после смерти папы, когда я училась в школе, мы переехали на новую квартиру. Там поблизости церкви не было, и у нас с мамой оказался большой перерыв в  церковности. Но дома всегда висела над моей кроватью старинная икона преподобного Серафима Саровского, были «верба-хлёст» и куличи с крашеными яйцами на Пасху, и по-прежнему ходили к родным на кладбище, иногда в храм «поставить свечи» и отрешиться от суеты.

Интересно, что уже много читая на церковно-славянском языке, а также «углубленно изучая» Добротолюбие, некоторых святых отцов, читая Псалтирь, я все же долго еще не была по-настоящему воцерковлена, просто захаживала в храм не столько помолиться, сколько интересуясь «искусством» и напитываясь тишиной. Оставалась «книжником». Вот уж действительно — Господь гордым противится.  Но Господь также  и любит, и ждет нас, когда мы будем готовы вернуться к Нему, когда проснется душа наша, которую Он знает лучше, чем мы сами. И часто Господь использует даже наши слабости и душевные земные привязанности для нашего спасения. Милостив и Он, и Его угодники, подобные Ему. Их Господь и посылает нам. Так что вновь воцерковил меня уже сам «крёстный» — святитель Николай.

Как-то раз, побывав по своему обычаю в Третьяковской галерее на очередной лекции «об искусстве», а она была об иконах святителя Николая, и глядя в его внимательно на меня смотрящие очи, я вдруг со стыдом ужаснулась, что не хожу в храм. Мне неудержимо захотелось вновь, как в детстве, приложиться под благословляющую десницу на иконе Николая Чудотворца, как это всегда делают все русские благочестивые люди. Но в музее прикладываться к иконам было не положено. Выйдя из Третьяковки, я, зная, что образ святителя Николая есть везде, зашла в ближайший храм. В это раз меня там просто оглушило ощущение  первозданной чистоты и святости. Я почувствовала, будто вернулась домой, как блудный сын, и горько проплакала всю службу, стоя на коленях в дверях и не решаясь нарушить чинный строй богослужения, каждое слово песнопений которого словно резцом вырезалось у меня на сердце и исторгало слезы покаяния в том, что будучи «в стране далече», я в безумии грешила, с эгоистичной жестокостью лишая себя и окружающих святого небесного покрова и спасения...  С тех пор я восстановила дома все церковные традиции, что присущи православным людям. Сработала и «генетическая» память, а главное — молитвы моих предков.

Елена Александровна, ощущаете ли Вы Божий Промысел в своей судьбе?

Постоянно ощущаю на множестве примеров, совпадений, жизненных уроков. И поэтому чувствую покой. 

 

Над материалом работала Елена Смирнова.
Фотографии из личного архива Елены Смирновой.

Православный церковный календарь: