Суббота, 27 Май 2017 20:28

Отец Вячеслав: «Русь Святая, храни веру Православную!»

Отец Вячеслав СинельниковОтец Вячеслав Синельников
Без сомнения, в настоящее время, сильнейшим искушением для современных христиан является гордыня. О том, какие бывают проявления гордыни, как разглядеть её и оградить себя от других искушений, а также о многом другом мы беседуем с клириком нашего храма протоиереем Вячеславом Синельниковым.

Отец Вячеслав, всему начало – отчий дом. Вы воспитывались в верующей семье? Расскажите, пожалуйста, о Вашем детстве, о родителях.

Безусловно, в моей семье были верующие люди. Да и меня самого крестили ещё в детстве. С тех времён у меня даже справка старинная о Крещении осталась. Бабушка была верующим человеком. Сказать, что в то время можно было активно исповедовать веру Православную, я не могу: это было непростым делом. Люди, конечно же, продолжали ходить в храм Божий, я это хорошо помню. Церковь была открыта, в нее можно было попасть, но это было сопряжено с определёнными рисками. Могли, например, быть сложности на работе. Что я могу вспомнить с тех времён? Керосинку вспоминаю, бабушку, которая сидит около этой керосинки и что-то вкусненькое нам варит; вспоминаю огромных размеров прабабушкину Библию. Скорее всего, она была на славянском языке. Также хорошо помню, что очень часто бабушка её открывала и читала в полумраке сельского домика. Храм в её селе никогда не закрывался. А храм там был с очень старинным фарфоровым иконостасом. Он работал даже во времена некоторых неприятностей, там батюшки служили. Поэтому туда можно было попасть. Пожилым людям проще было ходить в храм. Детям, молодым людям – сложнее, несомненно. Это делали с некоторой опаской, что ли. Потому что, сами понимаете, неодобрительно тогда к этому относились. Но припомнить какие-то неприятности, связанные с религией, я не могу. И когда в школе, в ВУЗе учился, не помню, чтобы ко мне какие-то принципиальные были вопросы по этой части. Без всякого сомнения, активного нападения, противодействия я лично не ощущал. Может быть, мне просто повезло. Да и не выделялся я среди своих сверстников чем-то особенным, как пишут во многих книгах. Была нормальная человеческая жизнь. Отец и мать – обычные труженики того времени: честно жили, честно работали. Хорошие, добрые люди, меня и сестру мою любили. Показной внешней религиозности у нас не было, а внутренняя жизнь присутствовала всегда. Библия всегда была на виду, а потом я нашёл ещё и прабабушкино старинное Евангелие, которое и читал. Церковно-славянский язык я понимал спокойно. Но и мимо общественных организаций советского периода я не прошёл. Не могу сказать, что не участвовал во всех этих мероприятиях − это было бы неправдой. Но и какой-то специальной активности, рьяности я не проявлял.

Батюшка, расскажите, как Вы сделали выбор жизненного пути? Ведь Вы сначала поступили в Московский Государственный Технический Университет им. Баумана и благополучно его окончили. Как Вы поняли, что хотите посвятить свою жизнь служению Богу?

Праздник Рождества Христова на Александрийском подворье (7 января 2017 года). Отец Вячеслав Синельников (справа) и отец Дионисий (слева).Праздник Рождества Христова на Александрийском подворье (7 января 2017 года). Отец Вячеслав Синельников (справа) и отец Дионисий (слева).
Видите ли, человек не сразу многие вещи понимает. Я не буду скрывать, что, учась в институте, я и в студенческом театре играл, и спортом активно занимался. Что же касается самого обучения, учился я всегда старательно и в институт поступил сам, без всякой протекции. По окончании МГТУ им. Баумана три года проработал по распределению на авиационном заводе. Потом поступил в аспирантуру в моём родном МГТУ, окончил её, но научных работ на учёную степень не защищал, так как к тому времени понял, что какого-то особого интереса к науке по технической части у меня нет, что не туда я иду. Мне тогда уже под 30 лет было. К тому времени верующим людям жить стало полегче, перестройка началась, можно было спокойно ходить во все храмы. Тогда Данилов монастырь уже был открыт, и мы ходили туда на службы. Спокойно можно было молиться, я там даже в просфорне одно время помогал. Какого-то особенного давления я не помню. Но специально наша компания друзей не выставляла свои взгляды вне службы, вне Церкви. На праздники собирались у кого-то дома, в гостях. Так в то время было. Потом я сделал решительный шаг, получил все нужные документы, уехал из Москвы и начал своё служение в Ивановской области в должности истопника. Целый год в глухой деревне исполнял обязанности истопника, печки топил. Ни о какой семинарии я тогда и не помышлял, не было такой возможности. Все тогда подумали, наверное, что я чудить начал, что с головой у меня что-то случилось после аспирантуры. Бабушки меня тамошние жалели, покушать приносили. «Такой молодой и в такую «дыру» приехал!», – говорили они. Но это был осознанный выбор. Я там больше года жил, потом в других местах. Моё проживание вне Москвы закончилось со смертью моего отца. Он скончался в 1990 году накануне Благовещенья. Помню, Всенощная была. Пришёл ко мне диакон из епархии, важный такой, и спросил: «Кто такой здесь Синельников?». «Я Синельников», – отвечаю ему. «Отец твой умер», – сказал это и ушёл. Видимо, мои родственники не могли до меня дозвониться, а сотовой связи тогда не было, вот в епархию и обратились. Делать было нечего, пришлось вернуться в Москву. Какое-то время работал на обычной работе, потом меня взяли пономарём в храм Пимена Великого, где я немножко побыл, с полгода примерно. А оттуда, волею святейшего патриарха Алексия, был поставлен в диаконы. Без богословского образования. Уже позже было благословлено всем, кто был рукоположен в сан диакона, подать прошение в Московскую духовную семинарию. Это был сентябрь-октябрь 1991 года, а рукоположили меня 17 марта 1991 года на мой день Ангела, на благоверного Вячеслава Чешского. Потом поставили служить в храм святителя Митрофана Воронежского на Хуторской, он тогда только-только открылся. Там протоиерей Димитрий Смирнов был настоятелем. Диаконом у него я прослужил почти 8,5 лет, до 1999 года. В это время учился заочно, а в 1996 году окончил семинарию. В 1999 году (так благословили у патриарха Алексия, Царство ему Небесное) принял священный сан в храме святителя Григория Неокесарийского в Дербицах. Это было 30 ноября 1999 года, на престольный праздник (Григория Неокесарийского). В священном сане служу по сей день. Протоиерейства удостоился не так давно.

Расскажите, пожалуйста, о самых ярких моментах Вашего служения.

Очень хорошо запомнилась первая моя Пасха, когда я уже не мирянином был, а диаконом. В тот год Кириопасха была. Кириопасха – это весьма редкое событие – совпадение Пасхи с Благовещением.

Как Вы в храме Всех Святых на Кулишках начали служить, как с Владыкой познакомились?

Нас никто специально не знакомил, как-то само собой всё получилось. На подворье некоторые изменения произошли, и нужен был священник. Владыка только что принял епископский сан. В храме святителя Митрофана Воронежского на Хуторской, где я тогда служил, сложилась в чём-то похожая ситуация. Появился новый диакон. Мне же к тому времени исполнилось 40 лет, у меня уже было богословское образование. Я и подал прошение о рукоположении во священники. Отец Димитрий Смирнов дал положительную рекомендацию. Моё прошение было одобрено священноначалием. И вот, 30 ноября, на Григория Неокесарийского, Святейший Патриарх Алексий рукоположил меня во священный сан. Я стал священником. От подачи документов до дня хиротонии прошло не более трех или четырех недель. Здесь необходимо сказать, что наличие священников и диаконов в том или ином храме определяется не желанием самих клириков, а потребностью в них прихода.

Отец Вячеслав, в Вашей жизни, надо полагать, как и в жизни любого другого человека, случались обстоятельства, когда Вы искали какого-то духовного совета. К кому Вы обращались за духовной мудростью?

Отец Вячеслав СинельниковОтец Вячеслав Синельников
Могу назвать двух таких людей. Оба они уже отошли ко Господу. Первая – схимонахиня Алипия из Киева. Она пока не прославлена, но это вопрос времени. В 1988 году, на 1000-летие крещения Руси, я гостил в Киеве у родственников. Мне посоветовали навестить её. Удивительного смирения человек, ставший для меня образцом смирения. Бытовые условия, в которых она жила (а жила она вне монастыря), поражали своей аскетичностью. Уже тогда я думал о священстве, поэтому и обратился с вопросом к матушке Алипии. Она уверила меня в том, что священником я буду, но из её ответа я понял, что не скоро. Тогда ей было 100 лет. Примерно через полтора месяца после нашей встречи она умерла. Отпевал её известный православный поэт иеромонах Роман, которого тогда перевели в Киев. Трудно представить, кто бы мог сделать это лучше него.

Второй человек, к которому я обращался за духовной поддержкой – это известный отец Иоанн Крестьянкин из Псково-Печерского монастыря. Довелось пообщаться и с ним. Это очень духовный человек. Я к нему пришёл, беседовал с ним, и на прощание он дал мне диаконскую просфору. Знаете, есть такая особенная богослужебная девятичинная просфора, её обычно диакон забирает. И только потом я понял, что таким образом отец Иоанн указал мне на достаточно долгое диаконское служение, которое мне предстояло. Так оно и получилось. Я уверяю Вас, что это безупречные люди, безупречные совершенно. Их, к сожалению, уже нельзя видеть. Можно только молиться. Я думаю, что они оба святые, но это моё личное мнение. Официальной канонизации пока не было.

Какие наиболее сильные искушения, на Ваш взгляд, испытывают современные христиане?

Гордость, конечно. Гордость, и ещё какая. Знаете, современная жизнь прямо-таки пропитана этим недугом. Так, многие люди считают, что если ты не гордый, то и не представляешь из себя ничего. Гордость – очень сильная язва, проедает всех, в том числе и христианский мир. Людей, далёких от религии кушает, но и в христианском мире это немалая беда. И многие даже не осознают своей гордыни. Простой пример – человеку гордому даже сказать, что он гордый, нельзя, потому что он может очень болезненно отреагировать на это: и обидеться, и в драку полезть. Доказывая, что он не гордый, может много зла понаделать. Это такой порок, о котором лучше человеку с осторожностью говорить. Если человек хочет принять, то сказать можно; если же не хочет, то лучше не говорить, потому что это требует осознания. Он-то уверен, что он не гордый, что это все остальные гордые, а вот он-то как раз образец смирения. Вот матушка Алипия была
по-настоящему смиренным человеком. Редко можно увидеть такое смирение. Я людей смиренных за свою жизнь немного видел. Но зато гордыня во всех своих формах присутствует практически всегда. Я ведь священником достаточно долго служу, с 1999 года, так что знаю, о чём говорю.

Какие основные проявления гордости?

Узнавать об этом надо не из моих слов, это неправильно. Есть много православных книг и статей на эту тему. Читайте их. У святых отцов этот пункт разобран детально. Поймите, не имею я такого дерзновения, чтобы пересказывать святых отцов. Пускай люди рассмотрят себя повнимательнее читая тексты святых отцов: увидят много интересного. Духовные книги не устаревают от века их написания. Если они написаны святым человеком, то будут полезны во все века. Поэтому незачем мне всё это пересказывать. Опыт Церкви, без сомнения, гораздо ценнее моего личного опыта.

А если, предположим, человек в себе разглядел гордыню?

Слава Богу. Слава Богу, большое счастье! Самое первое – это увидеть в себе то, что есть, признать, что это существует. Потому что большинство людей не хотят этого признавать и даже приходят в ярость, стоит лишь намекнуть на наличие того или иного порока. И неважно, мужчина или женщина, пожилой, молодой или ребенок. Поэтому здесь надо действовать с большой осторожностью. У священника служба непростая.

Раз уж мы немного затронули тему искушений, скажите, пожалуйста, как человек может себя от них оградить?

Крестом ограждаемся. Правильно, устроенная православная жизнь тоже может немало помочь в этом. И хотя многие декларируют себя людьми верующими, православными, на самом деле всё может быть не так, как хотелось бы. В храме я постоянно общаюсь со многими людьми. Некоторые даже не могут назвать храм, в который они ходят. Или ни одного священника в этом храме не знают. Они приходят в церковь, ставят свечи, что-то покупают, требы заказывают, но часто не понимают предмета того, что они делают. Вот в чём беда. Некоторые простые вопросы это легко выявляют. Так, если человек говорит, что он православный, то у него можно спросить: «Как часто ты ходишь на исповедь, как часто причащаешься?». Разброс ответов будет очень велик. Некоторые, наверное, подумают: «Что-то батюшка от нас многого хочет. Мы пришли в храм, а нам задают такие странные вопросы…» А ведь всё это очень важно, принципиально важно. Многие декларируют себя верующими православными людьми и даже не удосуживаются изучить основы Православной веры. Не имеют желания подвигнуть себя на это, предполагая, что Православие – это что-то такое, к чему можно просто взять и объявить себя причастным. И объявляют. К примеру, приходит человек и пытается уверить тебя, что он православный. Но стоит только задать ему простой вопрос: «А как зовут твоего духовника?» - и всё, сказать нечего. Более того, не знают, для чего вообще нужен духовник. Между тем, духовничество в Православии считается, и совершенно обоснованно, очень важным. Когда человек православный, у него есть духовник, какой-то священник, к которому христианин ходит на исповедь и за духовным советом.

Отец Вячеслав, говорят, что необходимо искать своего духовника. Это правильно?

Сама по себе идея о поиске духовника правильная. Без сомнения, человек должен себе найти духовника, и, без сомнения, его нужно искать. Но дело это трудное. Не всякий человек может быть наставником и советчиком. Духовник – это не только тот, кто исповедует, но ещё и тот, кто советует, поучает каким-то образом, и нужно иметь к нему соответствующее уважение со стороны лица, которое к нему приходит. А такого человека, конечно же, найти нелегко. Но при этом человек должен понимать, что священник – только совершитель Таинства, через которого действует Господь. Прощение же он получает от Бога, от Христа.

А как же человеку найти своего духовника?

Отец Вячеслав СинельниковОтец Вячеслав Синельников
Это очень деликатная тема. Трудно давать какие-то конкретные советы по этому поводу. Ищите и обрящете. Господь подаст. Не помню случая, чтобы кто-то искал духовника и не нашёл. Важно не обольщаться на ложное старчество. Для меня это наиболее неприятная тема для беседы, потому что ложное старчество – это очень, очень опасная вещь. Старец – понятие в Православии совершенно особенное. Это синоним святости. Причём старцы – это ведь не просто старенькие батюшки. Таких много. Далеко не каждый старенький батюшка – старец. Настоящих же старцев очень мало. Есть и такое известное понятие, как «младостарчество», когда у очень молодых людей, принявших священный сан, а то и постриг монашеский, появляется желание стать такими вот старцами, наставниками. Я не имею ничего против других священников, не осуждаю никого, не лезу в частную жизнь этих людей и никоим образом не пытаюсь их обличать. Нельзя такое делать. Но когда человек мнит о себе, что он старец, то это – самое опасное из всех зол. Если слепец ведёт слепца, то оба они упадут в яму, это очень часто бывает. Поэтому обычный духовник, который просто исповедует людей чистой совестью, слушает их, в меру своих сил помогает, гораздо больше добра принесёт, чем тот, кто начинает выспрашивать, допытываться до чего-то. Может быть, он и узнает что-то такое, а правильно оценить это не сможет. Мало того, и совет даст неверный. Результаты бывают очень печальные. Всякое младостарчество обычно нехорошо бывает. Слишком долго служу: и диаконом, и священником − много чего видел. Но, знаете, никого не надо осуждать, это очень опасная жизнь. Когда человек осуждает других, он на себя не смотрит. Сам не знает, как живёт. В чём осудишь, в то же самое сам можешь впасть крайне легко. Поэтому лучше воздерживаться на слова.

А как на сегодняшний день говорить с молодёжью о Боге, о вере?

Проповедь века не имеет. Не соглашусь с утверждением, что каждый век нужно все по-новому делать. Есть проповедь евангельская, которую сам Христос нёс людям, то же говорили последовавшие за ним святые. То, о чём говорил Христос, говорят и все святые. От века евангельское учение, учение Церкви не зависит. Это надо понимать. В данном случае всякое желание найти что-то новое – весьма и весьма сомнительная вещь. Потому что нет в церковном учении такого вопроса, который бы кто-то уже не разобрал. Есть все средства, которыми можно пользоваться. Пользуйся тем, что имеешь, и всё получится. Поэтому специально для 21 века рецепт искать – это очень странная идея. У людей те же грехи, что и раньше. И книги святых отцов, написанные тысячу лет назад, но читаемые сегодня, будут точно так же актуальны. Не нужно никаких новых историй сочинять.

Отец Вячеслав, в конце нашей беседы хотелось бы попросить Вас сказать какие-то напутственные слова или что-то пожелать нашим читателям, прихожанам храма.

Позволю себе только напомнить всем известные слова: «Русь Святая, храни веру Православную». Эти слова самые лучшие. Коротко и ясно. Добавить нечего.

Над материалом работали
отец Вячеслав Синельников, Екатерина Федорова, Андрей Бобарыкин
Редактор Ольга Авдюшина
Фотографии из личного архива Вячеслава Ганцева.

 

 

Православный церковный календарь: