Пятница, 14 Апрель 2017 00:33

14 апреля отмечается день памяти святой Александрийской Православной Церкви – преподобной Марии Египетской

Преп. Мария Египетская. Греция. до 1577Преп. Мария Египетская. Греция. до 1577
Сегодня отмечается день памяти святой Александрийской Православной Церкви – преподобной Марии Египетской. В одном из палестинских монастырей жил старец, украшенный благочестием и с ранней юности доблестно подвизавшийся в иноческом подвиге. Имя старцу было Зосима (память 4/17 апреля). После 53-х лет постничества его стала смущать мысль, что он достиг полного совершенства и более не нуждается ни в каких наставлениях. “Есть ли, – думал он, – на земле инок, могущий меня наставить и показать пример такого постничества, какого я еще не прошел? Найдется ли в пустыне человек, превзошедший меня?” Когда старец так размышлял, к нему явился Ангел и сказал: “Зосима! Ты усердно подвизался, насколько это в силах человека, и доблестно прошел постнический подвиг. Однако нет человека, который мог бы сказать о себе, что он достиг совершенства. Есть подвиги, неведомые тебе, и труднее пройденных тобою. Чтобы познать, сколько иных путей ведут ко спасению, покинь страну свою и иди в монастырь, лежащий при реке Иордан”.

Следуя такому наставлению, Зосима вышел из монастыря, в котором подвизался с младенчества, отправился к Иордану и достиг того монастыря, куда его направил голос Божий. Толкнув рукою монастырские врата, Зосима нашел инока-привратника. Тот известил игумена, который приказал позвать пришедшего старца к себе. Зосима пришел к игумену и исполнил обычный иноческий поклон и молитву. Потом он попросил благословения на жизнь в этом монастыре и остался в обители. Здесь он видел старцев, сиявших добрыми делами и благочестием, с пламенным сердцем служивших Господу непрестанным пением, всенощной молитвой, постоянным трудом. На устах их всегда были псалмы, никогда не слышно было праздного слова, ничего не знали они о приобретении временных благ и о житейских заботах. Главная и постоянная пища их была слово Божие, а тело они питали хлебом и водою, насколько каждому позволяла любовь к Богу. Видя это, Зосима поучался и готовился к предстоящему подвигу.

Был в монастыре том обычай, ради коего Бог привел туда Зосиму. В первую неделю Великого поста за литургией все причащались Пречистого Тела и Крови Господней и вкушали немного постной пищи. Потом все собирались в церкви и, после прилежной, коленопреклоненной молитвы, прощались друг с другом и каждый с поклоном просил у игумена благословения на предлежащий подвиг путешествующим. После этого открывались монастырские ворота, и с пением псалма Господь – просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся; Господь – Защититель живота моего, от кого устрашуся (Псал. 26:1) иноки выходили в пустыню и переходили через реку Иордан. В монастыре оставались только один или двое старцев, чтобы не оставить церковь без богослужения. Каждый брал с собою немного пищи, а иные ничего с собой не брали, кроме рубища на своем теле, а в пустыне питались дикорастущими травами.

Перейдя через Иордан, все расходились далеко в разные стороны и не знали друг о друге, как кто постится и подвизается. Если кто видел, что другой идет к нему навстречу, то уходил в другую сторону и продолжал свою жизнь в молитвенном уединении. Так иноки проводили весь Великий пост и возвращались в монастырь в Неделю ваий. Придя в монастырь, никто из братин не спрашивал друг друга, как он провел время в пустыне и чем занимался, имея свидетелем одну только свою совесть. Таков был монастырский устав Прииорданского монастыря.

Зосима, по обычаю того монастыря, также перешел через Иордан, взяв с собой ради немощи телесной немного пищи и ту одежду, которую носил постоянно. Блуждая по пустыне, он совершал свой молитвенный подвиг и по возможности воздерживался от пищи. Спал он мало, сидя на земле, а рано утром пробуждался и продолжал свой подвиг. Он все дальше и дальше уходил вглубь пустыни, желая там найти одного из подвижников, который мог бы его наставить.

После двадцати дней пути, он однажды приостановился и исполнил молитвы, которые пел каждый час. Когда же он так пел, то увидал с правой стороны как будто тень человеческого тела. Испугавшись и думая, что это бесовское наваждение, он стал креститься. Когда страх прошел и молитва была окончена, он обернулся к югу и увидел человека – нагого, опаленного дочерна солнцем, с белыми, как шерсть, волосами, спускавшимися только до шеи. Зосима с большою радостью быстро направился в ту сторону. Когда этот человек издали увидал, что Зосима приближается к нему, то поспешно побежал вглубь пустыни. Но Зосима бросился догонять беглеца. Тот поспешно удалялся, но Зосима бежал быстрее и, когда нагнал его настолько, что можно им было услышать друг друга, то возззвал со слезами, чтобы то остановился. Между тем они достигли ложбины, как бы русла высохшей реки. Беглец устремился на другую сторону, а Зосима, утомленный и не имевший сил бежать дальше, усилил слезные мольбы свои и остановился. Тогда бежавший от Зосимы наконец остановился и сказал: “Авва Зосима! Прости меня ради Бога, что не могу предстать перед тобой: женщина я и, как видишь, ничем не прикрытая в своей наготе. Но если ты хочешь преподать мне, грешной, свою молитву и благословение, то брось мне что-нибудь из своей одежды прикрыться, и тогда я обращусь к тебе за молитвой”.

Преп. Мария Египетская. Грузия. XIПреп. Мария Египетская. Грузия. XI

Страх и ужас объял Зосиму, когда он услышал свое имя из уст той, которая никогда его не видала и о нем ничего не слыхала. “Если бы она не была прозорливой, – подумал он, – то не назвала бы меня по имени”.

Быстро снял он с себя ветхую, разорванную одежду и, отворотившись, бросил ей. Взяв одежду, она, насколько было возможно, прикрыла свою наготу и препоясалась, а потом обратилась к Зосиме с такими словами: “Зачем ты, авва Зосима, пожелал увидеть меня, грешную жену? Наверное, хочешь что-либо услышать или научиться от меня и потому не поленился на трудный путь?”

Но Зосима бросился на землю и просил у нее благословения. Она также склонилась на землю, и так оба лежали, прося другу друга благословения; слышно было только одно слово “благослови”. После долгого времени она сказала старцу: “Авва Зосима! Ты должен благословить и сотворить молитву, потому что облечен саном иерея и уже много лет предстоишь святому алтарю, совершая Божественные Таинства”. Эти слова повергли старца еще в больший страх. Обливаясь слезами, он сказал ей, с трудом переводя дыхание от ужаса: “О духовная матерь! Ты, умертвив телесные немощи, приблизилась к Богу. Дар Божий в тебе больше, чем на других: ты никогда не видала меня, но называешь по имени и знаешь мой сан иерея. Посему лучше ты меня благослови ради Бога и преподай свою святую молитву”. Тронутая настойчивостью старца, она благословила его с такими словами: “Благословен Бог, хотящий спасения душам человеческим!” Зосима ответствовал: “Аминь”, – и оба поднялись с земли.

Тогда она спросила старца: “Человек Божий! Зачем ты пожелал посетить меня, не украшенную никакими добродетелями? Но, видимо, благодать Святого Духа привела тебя, чтобы, когда нужно, сообщить мне о земной жизни. Скажи же мне, отец, как теперь живут христиане, царь и Святые Церкви?” – “Вашими святыми молитвами, – отвечал Зосима, – Бог даровал Церкви прочный мир. Но склонись к мольбам недостойного старца и помолись Господу за весь мир и за меня грешного, чтобы мое скитание по пустыне не прошло бесплодным”.– “Скорее тебе, авва Зосима, – сказала она, – как имеющему священный сан, подобает помолиться за меня и за всех. Но из долга послушания я исполню твою волю”.

С этими словами она обратилась на восток; возведя очи кверху и подняв руки, она начала молиться, но так тихо, что Зосима не слышал и не понимал слов молитвы. В трепете, молча, стоял он, поникнув головой.

“Призываю Бога во свидетели, – рассказывал он, – что через некоторое время я приподнял глаза и увидал ее поднявшеюся на локоть от земли; так она стояла на воздухе и молилась”. Увидев это, Зосима затрепетал от страха, со слезами повергся на землю и только произносил: “Господи, помилуй!” Но тут его смутила мысль, не дух ли это и не призрак ли, как бы молящийся Богу. Но святая, подняв старца с земли, сказала: “Зачем, Зосима, тебя смущает мысль о привидении, зачем думаешь, что я дух, совершающий молитву? Умоляю тебя, блаженный отец, уверься, что я – жена грешница, очищенная только святым крещением; нет, я не дух, а земля, прах и пепел, я плоть, не помышляющая быть духом”. С этими словами она осенила крестным знамением свое чело, очи, уста, грудь и продолжала: “Да избавит нас Бог от лукавого и от сетей его, потому что велика брань его на нас”.

Слыша такие слова, старец припал к ногам ее и со слезами воскликнул: “Именем Господа нашего Иисуса Христа, Бога истинного, рожденного от Девы, ради Коего ты, нагая, так умертвила свою плоть, заклинаю тебя, не скрывай от меня, но все расскажи о твоей жизни, и я прославлю величие Божие. Ради Бога, скажи все не для похвальбы, а чтобы дать наставление мне, грешному и недостойному. Я верю в Бога моего, для Коего ты живешь, что я направился в эту пустыню именно для того, чтобы Бог прославил твои дела. Путям Божиим мы не в силах противостоять. Если бы Богу не было угодно, чтобы ты и твои подвиги сделались известны, Он не открыл бы тебя мне и меня не укрепил бы на такой далекий путь по пустыне”.

Много убеждал Зосима ее, пока она, подняв его, не сказала: “Прости меня, святой отец,– я стыжусь рассказать о позорной жизни моей. Но ты видел мое нагое тело, так я обнажу и душу мою, и ты узнаешь, сколько в ней стыда и позора. Я откроюсь тебе, не хвалясь, как ты говорил: о чем хвалиться мне, избранному сосуду диавольскому! Но если начну рассказ о своей жизни, ты убежишь от меня, как от змеи; твой слух не выдержит повести о моем беспутстве. Однако я расскажу, ничего не умолчав; только прошу тебя, когда узнаешь жизнь мою, не забывай молиться за меня, чтобы мне получить какую-либо милость в день судный”.

Старец с неудержимыми слезами просил ее поведать о своей жизни, и она так начала рассказывать о себе:

Преп. Мария Египетская. Россия. XIXПреп. Мария Египетская. Россия. XIX

– Я, святой отец, родилась в Египте, но будучи двенадцати лет от роду, когда были живы еще мои родители, отвергла их любовь и отправилась в Александрию. Как я потеряла свою девическую чистоту и стала неудержимо, ненасытно предаваться любодеянию, – об этом без стыда я не могу даже помыслить, а не только рассказывать; скажу только кратко, чтобы ты узнал о неудержимой моей похоти. Семнадцать лет, и даже больше, я совершала блуд со всеми – не ради подарка или платы, так как ничего ни от кого я не хотела брать, а чтобы чаще удовлетворять мою похоть. При этом я жила в нищете, часто голодная, но всегда была одержима желанием еще более погрязнуть в тине блуда. Однажды, во время жатвы, я увидела, что много мужей – и египтян, и ливийцев – идут к морю. Я спросила одного встречного о том, куда спешат эти люди. Тот ответил, что в Иерусалим, на предстоящий в скором времени праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста. На мой вопрос, возьмут ли они и меня с собой, он сказал, что, если у меня есть деньги и пища, то никто не будет препятствовать. Яответила: “Нет, брат, у меня ни денег, ни пищи, но все-таки я пойду и сяду с ними в один корабль, а они меня пропитают: я отдам им свое тело за плату”. Я хотела пойти для того, чтобы, – прости меня, мой отец, – около меня было много людей, готовых к похоти. Говорила тебе я, отец Зосима, чтобы ты не принуждал меня рассказывать про мой позор. Бог свидетель, я боюсь, что своими словами я оскверняю самый воздух.

Орошая землю слезами, Зосима воскликнул: “Говори, мать моя, говори! Продолжай свою поучительную повесть!”

– Видя мое бесстыдство,– продолжала она, – меня взяли с собой на корабль, и мы отплыли. Как тебе, человек Божий, сказать, что было дальше? Я увлекала на грех даже против воли, и не было постыдных дел, каким бы я не научала. Поверь, отец, я ужасаюсь, как море перенесло такой разврат, как не разверзлась земля и не погрузила меня живою в ад после совращения столь многих людей! Но я думаю, что Бог ожидал моего покаяния, не желая смерти грешника, но с долготерпением ожидая обращения. С такими чувствами прибыла я в Иерусалим и все дни до праздника поступала по-прежнему, и даже хуже. Наконец, наступил праздник Воздвижения Честного Креста, и я, как и прежде, пошла совращать юношей. Увидев, что рано утром все, один за другом, идут в церковь, отправилась и я, вошла со всеми в притвор и, когда наступил час святого Воздвижения Честного Креста Господня, попыталась с народом проникнуть в церковь. Но, как я ни старалась протесниться, народ меня отстранял. Наконец, с большим трудом приблизилась к дверям церкви и я, окаянная. Но все вокруг невозбранно входили в церковь, меня же не допускала какая-то Божественная сила. Я снова попыталась войти, и снова была отстранена, пока не осталась одна в притворе. Думая, что это происходит от моей женской слабости, я вмешалась в новую толпу, но старание мое оказалось тщетным. Так три-четыре раза я напрягала силы, но не имела успеха. От изнеможения я не могла более вмешиваться в толпу входящих, все тело мое болело от тесноты и давки. Отчаявшись, я со стыдом отступила и встала в углу притвора. И в это время Свет спасительного разума, правда Божия, освещающая душевные очи, коснулась сердца моего и указала, что мерзость дел моих возбраняет мне войти в церковь. Тогда я стала бить себя в грудь, горько плакать и вздыхать от глубины сердца. Так я рыдала, стоя в притворе, пока, подняв глаза, не увидала на стене икону Пресвятой Богородицы. Обратив к ней телесные и душевные очи, я воскликнула: “О Владычица, Дева, рождшая Бога плотию! Праведно, если Твоя девственная чистота погнушается и возненавидит меня блудницу. Но я слышала, что рожденный Тобою Бог для того и воплотился, чтобы призвать грешников к покаянию. Приди же ко мне, оставленной всеми, на помощь! Повели, чтобы мне не возбранен был вход в церковь, дай мне узреть Честное Древо, на котором плотию был распят рожденный Тобой и проливший святую Кровь Свою за избавление грешников и за мое. Будь моей верной Поручительницей перед Сыном Твоим, что я более не оскверню своего тела нечистотою блуда, но, воззрев на Крестное Древо, отрекусь от мира и его соблазнов и пойду туда, куда поведешь меня Ты, Поручительница моего спасения”.

Так я молилась. И вот, убежденная в милосердии Богородицы, я как будто по чьему-то побуждению, двинулась с того места, где молилась, и смешалась с толпой входящих в церковь. Теперь никто меня не отталкивал и я без труда вошла внутрь и сподобилась видеть Животворящее Древо, и убедилась, что Бог не отринет кающегося. Пав на землю, я поклонилась Честному Кресту и с трепетом его облобызала. Потом вышла из церкви к образу моей Поручительницы – Богородицы и, преклонив колена перед Ее святой иконой, стала молиться: “О присноблаженная Дева, Владычица Богородица, не погнушавшись моей грешной молитвы, Ты на мне показала Свое великое человеколюбие. Теперь же, Владычица, настави мя и научи, как довершить спасение на пути покаяния”. После этих слов я услыхала, как будто издалека, голос: “Если перейдешь через Иордан, то найдешь себе полное успокоение”. Выслушав эти слова с верою, что они обращены ко мне, я со слезами воскликнула: “Владычица, Владычица Богородица, не остави мя!” С этими словами я вышла из церковного притвора и быстро пошла вперед. Кто-то на дороге дал мне три монеты со словами: “Возьми это, мать”. Я приняла монеты, купила три хлеба и спросила продавца, где путь к Иордану. Узнав, какие ворота ведут в ту сторону, я быстро пошла, проливая слезы. Весь день я провела в пути, спрашивая дорогу у встречных, и к третьему часу того дня, когда сподобилась узреть святой Крест Христов, уже на закате солнца, я дошла до церкви святого Иоанна Крестителя у реки Иордан. Помолившись в церкви, я сошла к Иордану и омыла себе руки и лицо. Возвратившись в церковь, я причастилась Пречистых и Животворящих Таин Христовых. Потом съела половину одного хлеба, выпила воды из Иордана и уснула на земле. Рано утром, найдя небольшую лодку, я переправилась на другой берег и снова обратилась к Богородице, чтобы Она хранила и наставляла меня. Так я удалилась в пустыню, где и скитаюсь до сего дня, ожидая спасения, какое подаст мне Бог от душевных и телесных страданий.

Зосима спросил: “Сколько же лет, госпожа, прошло, как ты водворилась в этой пустыне?” – “Я думаю, – отвечала она, – протекло 47 лет, как я оставила святой город”.– “Как же, – спросил Зосима, – ты находишь себе на пищу?” – “Перейдя Иордан, – сказала святая,– я имела два с половиной хлеба; они понемногу высохли, как бы окаменели, и их я вкушала понемногу несколько лет”. “Как ты могла благополучно прожить столько времени, и никакой соблазн не смутил тебя?” – “Мне боязно отвечать на твой вопрос, отец Зосима, ибо опасаюсь, что когда я буду вспоминать о тех бедах, какие я претерпела от мучивших меня мыслей, то они снова овладеют мною”.– “Ничего, госпожа,– сказал Зосима, – не опускай в своем рассказе, ибо я потому и спросил тебя, чтобы знать все подробности твоей жизни”.

Тогда она сказала:

– Поверь мне, отец Зосима, что 17 лет прожила я в этой пустыне, борясь со своими безумными страстями, как с лютыми зверями. Когда я принималась за пищу, я мечтала о мясе и вине, какие имела в Египте. Будучи в миру, много пила я вина, а здесь не имелось и воды; я изнывала от жажды и страшно мучилась. Иногда у меня являлось очень смущавшее меня желание петь блудные песни, к которым я привыкла. Тогда я проливала слезы, била себя в грудь и вспоминала обеты, данные мною при удалении в пустыню. Тогда я мысленно становилась перед иконою Поручительницы моей, Пречистой Богородицы, и с плачем умоляла отогнать от меня мысли, смущавшие мою душу. Долго я так плакала, крепко ударяя себя в грудь, и наконец – как бы свет разливался вокруг меня и я обретала покой. Когда же на меня находил соблазн похоти, то я повергалась на землю и обливалась слезами, представляя себе, что перед мною стоит Сама моя Поручительница, осуждая мое преступление и грозя тяжелыми мучениями. Поверженная на землю, я не вставала день и ночь, пока тот свет не озарял меня и не отгонял смущавшие помыслы. Тогда я возводила очи к Поручительнице своей, горячо прося помощи моим страданиям в пустыне, – и действительно, Она мне давала помощь и руководство в покаянии. Так провела я 17 лет в постоянных мучениях. А после, и до сего времени, Богородица во всем – моя Помощница и Руководительница.

Тогда Зосима спросил: “Не было ли тебе нужды в пище и в одежде?” Святая отвечала: “Окончив хлебы, через 17 лет я питалась растениями; одежда, какая была на мне при переходе через Иордан, истлела от ветхости, и я много страдала, изнемогая летом от зноя, трясясь зимой от холода; так что много раз я, как бездыханная, падала на землю и долго лежала, претерпевая многочисленные телесные и душевные невзгоды. Но, с того времени и до сего дня, сила Божия во всем преобразила мою грешную душу и мое смиренное тело, и я только вспоминаю о прежних лишениях, находя для себя неистощимую пищу в надежде на спасение: питаюсь и покрываюсь я всесильным словом Божиим, ибо не хлебом единым жив человек! (Мф. 4:4). И совлекшиеся греховного одеяния не имеют убежища, укрываясь среди каменных расселин (см. Иов. 24:8; Евр.11:38).

Услыхав, что святая вспоминает слова Священного Писания из Моисея, пророков и Псалтири, Зосима спросил, не изучала ли она псалмы и разные книги. “Не думай, – отвечала она с улыбкой, – что я со времени моего перехода через Иордан видела какого-либо человека, кроме тебя; даже зверя и животного я не видала ни одного. И по книгам я никогда не училась, не слыхала никогда из чьих-либо уст чтения или пения, но слово Божие везде и всегда просвещает разум и проникает даже до меня, не известной миру. Но заклинаю тебя воплощением Слова Божия: молись за меня, блудницу”. Так она сказала. Старец же бросился к ее ногам со слезами и воскликнул: “Благословен Бог, творящий великие и страшные, дивные и славные дела, коим нет числа! Благословен Бог, показавший мне, как Он награждает боящихся Его! Воистину, Ты, Господи, не оставляешь стремящихся к Тебе!”

Святая не допустила старца поклониться ей и сказала: “Заклинаю тебя, святой отец, Иисусом Христом, Богом Спасителем нашим, – никому не рассказывай, что ты слышал от меня, пока Бог не возьмет меня от земли, а теперь иди с миром; через год ты снова увидишь меня, если нас сохранит благодать Божия. Но сделай ради Бога то, о чем тебя я попрошу: постом на будущий год не переходи через Иордан, как вы обыкновенно делаете в монастыре”. Подивился Зосима, что она говорит и о монастырском уставе, и ничего не мог промолвить, как только: “Слава Богу, награждающему любящих Его!”

– Так ты, святой отец, – продолжала она, – останься в монастыре, как я говорю тебе, потому что тебе невозможно будет уйти, если и захочешь; во Святой и Великий Четверг, в день Тайной Христовой Вечери, возьми в святой, подобающий сему, сосуд Животворящего Тела и Крови, принеси к мирскому селению на том берегу Иордана и подожди меня, чтобы мне причаститься Животворящих Даров: ведь с тех пор, как я причастилась перед переходом через Иордан в церкви Иоанна Предтечи, до сего дня, я не вкусила Святых Даров. Теперь я к сему стремлюсь всем сердцем, и ты не оставь моей мольбы, но непременно принеси мне Животворящие и Божественные Тайны в тот час, когда Господь Своих учеников сделал участниками Своей Божественной вечери. Иоанну, игумену монастыря, где ты живешь, скажи: смотри за собой и своей братией, что во многом надо вам исправиться. Но скажи это не теперь, а когда Бог наставит тебя.

После этих слов она снова попросила старца молиться за нее и удалилась вглубь пустыни. Зосима, поклонившись до земли и поцеловав во славу Божию место, где стояли ее стопы, пошел в обратный путь, хваля и благословляя Христа, Бога нашего. Пройдя пустыню, он достиг монастыря в тот день, когда обыкновенно возвращались жившие там братья. О том, что видел, он умолчал, не смея рассказать, но в душе молил Бога дать ему еще случай увидеть дорогое лицо подвижницы. Потом он целый год со скорбью думал, как долго тянется время, и хотел, чтобы оно промелькнуло, как один день. Когда наступила первая неделя Великого поста, то братия по обычаю и уставу монастырскому, помолившись, с пением, вышли в пустыню. Только Зосима, страдавший тяжелым недугом, принужден был остаться в обители. Тогда вспомнил он слова святой: “Тебе невозможно будет уйти, если и захочешь!” Скоро оправившись от болезни, Зосима остался в монастыре. Когда же возвратились братия и приблизился день Тайной Вечери, старец положил в малую Чашу Пречистого Тела и Крови Христа Бога нашего и, взяв в корзинку несколько сушеных смокв и фиников и немного вымоченной в воде пшеницы, поздним вечером вышел из обители и сел на берегу Иордана, ожидая прихода преподобной. Святая долго не приходила, но Зосима, не смыкая глаз, неустанно всматривался по направлению к пустыне, ожидая увидать то, чего так сильно желал. “Может быть, – думал старец, – я недостоин, чтобы она пришла ко мне, или она уже приходила раньше и, не найдя меня, возвратилась обратно?” От таких мыслей у него потекли слезы, и он, воздохнув, стал молиться: “Не лиши, Владыко, снова узреть то лицо, которое сподобил меня увидеть! Не дай мне уйти отсюда не успокоенным, под бременем грехов, обличающих меня!” И тут ему на ум пришла другая мысль: “Если она и подойдет к Иордану, а лодки нет, как она переправится и придет ко мне, недостойному? Увы мне грешному, увы! Кто лишил меня счастья видеть ее?”

Так думал старец, а преподобная уже подошла к реке. Увидев ее, Зосима с радостью встал и возблагодарил Бога. Его еще мучила мысль, что она не может перейти Иордан, когда он увидел, что святая, озаряемая блеском луны, перекрестила крестным знамением реку, спустилась с берега на воду и пошла к нему по воде, как по твердой земле. Видя это, изумленный Зосима хотел ей поклониться, но святая, еще шествуя по воде, воспротивилась этому и воскликнула: “Что ты делаешь? Ведь ты священник и несешь Божественные Тайны!” Старец послушался ее слов, а святая, выйдя на берег, попросила у него благословения. Объятый ужасом от дивного видения, он воскликнул: “Воистину Бог исполняет Свое обещание уподобить Себе спасающихся по мере сил своих! Слава Тебе, Христу Богу нашему, показавшему мне через рабу Свою, как я еще далек от совершенства!”

Потом святая попросила прочитать Символ веры и молитву Господню. По окончании молитвы, она причастилась Пречистых и Животворящих Христовых Таин и по обычаю иноческому поцеловала старца, после чего вздохнула и со слезами воскликнула: Ныне отпущаеши рабу Твою, Владыко, по глаголу Твоему с миром, яко видеста очи мои спасение Твое (Лк. 2:29–30). Потом, обратясь к Зосиме, святая сказала: “Умоляю тебя, отче, не откажи исполнить еще одно мое желание: теперь иди в свой монастырь, а на следующий год приходи к тому же ручью, где ты прежде беседовал со мной; приходи ради Бога, и снова увидишь меня. Так хочет Бог”. – “Если бы было можно, – отвечал ей святой старец, – я хотел бы всегда следовать за тобой и видеть твое светлое лицо. Но прошу тебя, исполни мое, старца, желание: вкуси немного пищи, принесенной мною”. Тут он показал, что принес в корзине. Святая притронулась концами перстов к пшенице, взяла три зерна и, поднеся их к устам, сказала: “Этого довольно: благодать пищи духовной, сохраняющей душу не оскверненной, насытит меня. Снова прошу тебя, святой отец, молись за меня Господу, поминая мое окаянство”.

Старец поклонился ей до земли и просил ее молитв за Церковь, за царей и за него самого. После этой слезной просьбы он простился с нею с рыданиями, не смея дальше удерживать ее. Если бы и хотел, он не имел силы остановить ее. Святая же снова осенила крестным знамением Иордан и, как прежде, перешла как посуху через реку. А старец возвратился в обитель, волнуемый и радостью, и страхом; он укорял себя в том, что не узнал имени преподобной, но надеялся узнать это в будущем году.

Прошел еще год. Зосима опять пошел в пустыню, исполняя монастырский обычай, и направился к тому месту, где имел дивное видение. Он прошел всю пустыню, по некоторым признакам узнал искомое место и стал внимательно вглядываться по сторонам. Однако он не увидал никого, кто бы приближался к нему. Обливаясь слезами, он возвел очи к небу и стал молиться: “Господи, покажи мне Свое сокровище, никем не похищаемое, скрытое Тобою в пустыне, покажи мне святую праведницу, этого ангела во плоти, с коей не достоин сравниться весь мир!” Произнося такую молитву, старец достиг места, где протекал ручей. Став на берегу, он увидал преподобную, лежащую мертвой; руки у нее были сложены, как подобает у лежащих во гробу, лицо обращено на восток. Быстро приблизившись к ней, он припав к ногам ее, благоговейно облобызал и оросил их своими слезами. Долго он плакал; потом, прочитав положенные на погребение псалмы и молитвы, он стал думать, можно ли погребать тело преподобной, будет ли ей это угодно. Тут он увидел у головы блаженной надпись, начертанную на земле: “Погреби, авва Зосима, на этом месте тело смиренной Марии, отдай прах праху. Моли Бога за меня, скончавшуюся в месяце, по-египетски фармуфий, по-римски апрель, в первый день, в ночь спасительных Страстей Христовых, по причащении Божественных Таин”. Прочитав надпись, старец прежде всего подумал, кто мог это начертать: святая, как она сама говорила, не умела писать. Но он очень был обрадован, что узнал имя преподобной. Кроме того, он узнал, что святая, причастившись на берегу Иордана, в один час достигла места своей кончины, куда он прошел после двадцати дней трудного пути, и тотчас предала душу Богу.

“Теперь, – подумал Зосима, – надо исполнить повеление святой, но как мне, окаянному, выкопать яму без всякого орудия в руках?” Тут он увидел около себя брошенный в пустыне сук дерева, взял его и начал копать. Однако сухая земля не поддавалась усилиям старца; он обливался потом, но не мог ничего сделать. Горько вздохнул он из глубины души – и внезапно, подняв глаза, увидел огромного льва, стоявшего у тела преподобной и лизавшего ее ноги. Ужаснулся старец при виде зверя, тем более, что он вспомнил слова святой, что она никогда не видела зверей. Он ознаменовал себя крестным знамением в уверенности, что сила почившей святой охранит его. Лев же стал тихо приближаться к старцу, ласково, как бы с любовью, глядя на него. Тогда Зосима сказал зверю: “Великая подвижница повелела мне погрести ее тело, но я стар и не могу выкопать могилы. Выкопай же ты когтями своими могилу, и я погребу тело преподобной”. Лев как будто понял эти слова и передними лапами выкопал яму. Старец снова омочил слезами ноги преподобной, прося ее молитв за весь мир, и покрыл ее тело землей. Потом оба удалились: лев, тихий, как ягненок, вглубь пустыни, а Зосима в свою обитель, благословляя и прославляя Христа, Бога нашего. Происходило это в 522 году.

Прийдя в монастырь, старец Зосима рассказал всем инокам о преподобной Марии. Все удивлялись величию Божию и решили со страхом, верою и любовью почитать память преподобной и праздновать день ее преставления. Игумен Иоанн, как о том передавала еще преподобная Мария авве Зосиме, нашел некоторые неисправности в монастыре и устранил их с Божией помощью. А святой Зосима после долгой, почти во сто лет, жизни покончил свое земное существование и перешел к вечной жизни, к Богу.

Читайте также: 

Православный церковный календарь: