Суббота, 09 Июнь 2012 22:42

Житие Преподобного Дулы Страстотерпца, Египетского

Память 15/28 июня

Страстотерпец Дула был монахом одной из египетских киновий. Во взгляде его всегда светились смирение и кротость, но по разуму он был велик и славен. Этот угодник Божий, всеми гонимый и злословимый, всегда радовался и веселился духом. Уничижавших его он считал неповинными и молился, чтобы Господь не поставил им этого во грех. Возлагая всю вину на диавола и с мужеством вооружаясь на него, блаженный Дула терпением, молитвой и незлобием побеждал все козни его. В таком терпении подвижник Божий пробыл 20 лет.

Диавол же, не зная, чем бы, наконец, озлобить блаженного, распространил против него злостную клевету. Он научил одного брата, не имеющего страха Божия, проникнуть тайно в церковь и украсть там все церковные сосуды. Сделав все это, монах скрыл украденное и затворился в келии своей, как бы никуда перед этим не выходя.

По окончании утрени авва и параекклисиарх возвестили братии, что сосуды украдены. Случилось же, что в то время по болезни блаженный Дула не пришел на утреннее правило. Тогда все решили, что сосуды украл он, и послали привести его в храм. Посланные, отправившись, нашли его, хотя и больным, но все же стоящим на молитве. Схватив блаженного, они силой повлекли его в церковь, где сказали авве и всему собору отцов, состарившихся в постничестве: “Вот человек, с самого начала смущающий нас и нарушающий правила нашего общежития”.

И начал каждый клеветать на него. Один говорил: “Я видел его тайно ядущим зелень”. А другой: “Я видел его крадущим хлеб и раздающим его вне монастыря”.

Иной же так клеветал на него: “Я видел его, тайно пьющим дорогое вино”. Также и прочие наговаривали на него. Слыша все это, авва и находившиеся с ним отцы поверили клеветам и спрашивали неповинного Дулу, правда ли все то, что говорят о нем. И особенно расспрашивали, где он спрятал украденные церковные сосуды.

Святой же Дула, оправдываясь, сначала утверждал, что он в этом ни в чем не повинен; а потом, увидев, что ему не верят, замолчал и только произносил: “Простите меня, отцы святые, я грешен”.

Тогда авва повелел совлечь с него монашеские одежды и облечь в мирское одеяние.

Когда же с блаженного Дулы совлекли иноческое одеяние, он горько зарыдал и, воззрев на небо: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, ради Твоего святого имени я облекся во образ сей, но ныне по грехам моим он совлечен с меня”.

Авва приказал заключить угодника Божия в оковы и передать эконому. Эконом же, обнажив тело святого, стал сильно бить его воловьими жилами, спрашивая, верно ли все то, что говорят о покраже. Дула же, хоть и со слезами на глазах, но по невиновности своей по-прежнему улыбаясь, проговорил: “Простите, согрешил я”.

Тогда эконом посадил его в темницу, а ноги забил в колоды. Он написал также письмо к городскому правителю. Городской правитель немедленно послал за Дулой слуг. И воины, схватив раба Божия, посадили его на неоседланное животное и, возложив на шею его тяжелые железа, повезли его с позором среди города.

Когда блаженного Дулу привели на суд, он также на все эти вопросы правителя ничего иного не отвечал, как только: “Согрешил, простите”. Тогда правитель приказал положить святого обнаженным на землю, а четырем своим слугам повелел нещадно бить его воловьими жилами.

В то время как страстотерпца Дулу долго и без всякого сострадания били, он, наконец, с улыбающимся лицом сказал городскому старшине: “Бей меня, бей, и ты сделаешь украденное серебро мое более чистым”. На это правитель сказал ему: “Безумец, я на теле твоем и на ребрах твоих сделаю тебе серебро более чистым, чем даже снег”. И он приказал подсыпать под чрево его разожженные угли, а на раны возливать уксус, смешанный с солью.

Все предстоящие удивлялись великому терпению блаженного и говорили ему: “Скажи, где скрыл священные сосуды, и ты будешь освобожден”. Мученик же Христов на это отвечал: “У меня нет ни серебра, ни пропавших сосудов”. Потом правитель, освободив святого от истязаний, приказал отвести его в темницу.

На другое утро правитель вызвал к себе настоятеля лавры и насельников и сказал им: “Многим, различным и тяжким мучениям подверг я вашего брата, которого вы обвиняете в покраже, и ничего худого не нашел в нем”. Монахи же на это ответили: “Господин правитель, кроме покражи, этот нечестивец много и другого зла сделал, но мы до сих пор, Бога ради, терпели его, ожидая, что он отвратится от своего порока, однако он впал в еще худшее”.

Тогда городской правитель спросил: “Что же мне сделать с ним?” – “Сделай с ним, что повелевают законы”. – “Закон наш, – сказал им на это начальник города, – повелевает святотатцу отсекать руки”. Монахи согласились на это: “Да постраждет он по закону и да получит наказание по делам своим”.

Тогда правитель повелел привести страстотерпца и стал перед всеми допрашивать его: “Окаянный и ожесточенный человек, скажи нам правду о покраже, в которой ты обвиняешься, и ты освободишься от смерти”. На это неповинный Дула ответил: “Хочешь ли, правитель, чтобы я сказал на себя то, чего не делал? Не хочу лгать на себя, ибо всякая ложь от диавола”. И потом продолжал: “ В том, о чем ты меня ныне допрашиваешь, я считаю себя совершенно не виновным”. Тогда правитель, видя, что блаженный не признает себя виновным, а монахи требуют, чтобы его судили по закону, приказал отсечь ему руки, и неповинного старца Дулу повели на место казни.

В это время тот монах, который был на самом деле виновником кражи и похитителем священных сосудов, пришел в умиление от святости Дулы и горько раскаялся в своем двойном грехе. Он поспешил к настоятелю лавры и сказал: “Авва, пошли поскорей в город к правителю, чтобы не усекали руки брату и чтобы он не умер от страданий, ибо священные сосуды нашлись”. И тотчас же авва послал к правителю, и страстотерпец был отпущен до совершения казни. Когда он был приведен в лавру, всем стало ясно, что покража – дело другого монаха. И начали братия припадать к преподобному Дуле, умоляя его: “Прости, ибо мы согрешили перед тобой”.

Он же, плача, говорил: “Простите меня, отцы и братия! Я очень вам благодарен, что ради маловременных страданий, какие вы мне причинили, я избавлюсь вечных мук и, по милосердию Божию, буду сподоблен великих благ. Да и всегда, слыша ваши неправды и укоризны на себя, я радовался духом, надеясь тем избавиться великого позора за свои грехи, когда придет Господь во славе Своей и объявит советы сердечные. Всего же более я рад тому, что пострадал неповинно, ибо знаю, какие блага уготовал Бог претерпевающим ради Него страдания. Единственная моя печаль – это о вас. Да не поставится вам Господом во грех то, что вы так несправедливо поступили со мной”.

После этого преподобный Дула, прожив еще три дня, отошел ко Господу. Но никто не знал о его кончине. Брат, который был поставлен будить иноков на полунощную молитву, подошел однажды к келии преподобного, но, толкнув дверь, не получил ответа. Толкнув же второй и третий раз и опять не получив ответа, он призвал другого брата. Принеся с собой свечу, они открыли дверь и, войдя в келию, нашли преподобного стоящим на коленях: он как будто творил поклоны, но душой уже отошел к Богу.

Не осмеливаясь прикоснуться к нему, эти два брата отправились и возвестили отцу лавры, что брат Дула преставился. По окончании утреннего пения пришел сам настоятель и, увидев блаженного мертвым, приказал опрятать тело его и для погребения принести к церкви.

Когда честное тело его было приготовлено к погребению и принесено к церкви, ударили в било, дабы все иноки знали о кончине их брата. И собрались все, и прикасались к честному телу святого как к мученическому. Настоятель в это время послал в соседнюю лавру, чтобы авва и того монастыря пришел со своею братией и все бы со славой погребли неповинно пострадавшего брата.

Иноки же, теснясь к умершему, мешали друг другу, поэтому настоятель монастыря вскоре велел внести тело блаженного во храм и запереть двери его, пока не соберутся монахи обеих лавр. Около девятого часа, когда авва соседнего монастыря уже пришел со своими иноками, приказали отпереть храм и поставить тело среди собора. Но когда подошли к телу, то не нашли его: остались одни только одежды и сандалии. Все исполнились ужаса.

Потом настоятели обеих лавр сказали братии: “Видите, братия, что могут сделать долготерпеливое страдание, кротость, незлобие и смирение! Брат наш не только душой, но и телом отошел от нас, будучи невидимо, ангельскими руками перенесен в иное место, – ибо мы оказались недостойными прикасаться к его святому телу. Мы считали его грешником и недостойным жить на земле, он же оказался святым и достойным небесной жизни с Ангелами,– и теперь мы посрамлены, он же прославился, мы ныне уничижены, а он венчается Христом Господом. Итак, постараемся научиться терпению и смирению, кротости и незлобию, имея перед собой образ сего долготерпеливого страдальца”.

Слыша это, все иноки горько плакали и здесь же постановили ежегодно совершать память святому и преподобному страстотерпцу Дуле.

 

Последнее изменение Вторник, 04 Август 2015 19:37

Православный церковный календарь: